Такі вони, просвітяни · “Я дав собі слово вступати на українську філологію, якщо не розстріляють”. · с. 6сторінка оригіналу ↗
Хлопці, що відкрили нагість короля
Слово Просвіти, №42 за 2019 рік
Олекса РІЗНИКІВ, письменник, двічі репресований Совєцького Союзу
Закінчення. Поч. у ч. 41 за 2019 р.
Уривок з протоколу допиту 1 жовтня 1959 р. Допрашивает подполковник Менушкин, нач. особого отдела КГБ в/ч42860. Вопрос: Среди изъятых у вас сегодня при обыске документов и записей имеется стихотворение, озаглавленное “ВАМ”. Расскажите, какие мотивы побудили Вас к написанию этого стихотворения и что Вы хотели им выразить? ОТВЕТ: Действительно, среди изъятых у меня сегодня при обыске различных записей имеется напечатанное мною в 1957 году стихотворение “ВАМ”. Последнее является попыткою подражания Маяковскому, которий в недалеком прошлом был одним из любимых мною поэтов, и я увлекался его произведениями раннего периода. Как видно из тек8 ста этого стихотворения, я пытался виразить в нем идею существующего в Советском Союзе социального неравенства, а точнее, имущественного неравенства между отдельными слоями населения. Вопрос: Какие слои населения Вы имели в виду в этом стихотворении, в частности, кого подразумевали под “раздетым народом” и людьми, “о счастьи кричащими, а втихомолку пьющими сок их?” Ответ: Под употребляемыми в моем стихотворении “ВАМ” выраженнями: “...что вами народ раздет”, “...вам ли, о счастьи кричащим, а втихомолку пьющими сок их...” я имел в виду людей, получающих низкую зарплату в пределах до 400 рублей, ис другой стороны, население, получающее зарплату в пределах 2000—3000 рублей и свыше. Вопрос: Ваш ответ непонятен и нелогичен, если учесть, что зарплату в 2000—3000 руб. получают и квалифицированные рабочие, и значительное количество людей умственного и физического труда, работающих на благо советского народа. Ответ: Я считаю, что людям с низкой зарплатой также нужно одеваться и пи% таться. Кроме того, ко второй категории людей, раздевающих народ, кричащих о его счастьи, а втихомолку пьющими сок их, я отношу спекулянтов и взяточников. Вопрос: В изъятых у Вас при обыске записках имеется в одной из тетрадей рассказ, датированный 16.7.58 г. и озаглавленный “А все8таки хорошо! (письмо в газету)”. Кому он принадлежит и кем написан? Ответ: Упомянутый више рассказ “А все8таки хорошо! (письмо в газету)” написан мною и принадлежит мне. Вопрос: Что Вас побудило написать этот рассказ? Ответ: Меня побудило к написанню этого рассказа все, что там написано. Мне казалось, что все то, что изложено в зтом пародийном “письме”, соответствует действительности. Вопрос: Не находите ли Вы, что Ваше, с позволения сказать, “произведение” носит пасквильный характер, а именно: в своем рассказе “А все8таки хорошо!” Вы пытаетесь отдельные моменты возвести в степень, обобщить их и таким образом опорочить экономическое положение советского народа и те мероприятия, которые проводятся партией и нашим правительством по повышению его жизненного уровня? Ответ: Нет, не нахожу. Своим рассказом “А все8таки хорошо!” я хотел сказать, что нужно видеть не только хорошее, но и плохое, кричать о нем, чтобы быстрее искоренять это плохое... Зверніть увагу на спокійний тон бесіди, на оте велике В у зверненні до мене: Вы; на мій легкий гумор: “Меня побудило... все то, что там написано...” Що ж, це перший день арешту. Перший допит. Перше зіткнення з холодною бездушною машиною Імперії. Ось допитують мого співучня по училищу радіометристів, Мокляка Володю. “Резников заявлял, что в жизни у нас (т. е. в СССР) существует несправедливость, так как имеются большие различия в разме8 ре заработной платы. Говорил, что в Амери8 ке рабочие лучше обеспечены якобы, чем в Со8 ветском Союзе. В подтверждение этого он заявлял, что в Америке на трех робочих име8 ется одна автомашина, а у нас автомашин мало и дорого стоят. Этот разговор между нами был в мае 1959 г. в учебном корпусе во время перерыва. Исходя из этого разговора, я сделал вывод, что Резников проявляет недо8 вольство устройством жизни в СССР...” Страшний злочин, пане Мєнушкін! 13 грудня 1959 року його знову допитують, і перше питання: “На допросе 22 октября 1959 г. Вы пока8 зали, что Резников в вашем присутствии допускал политически вредные высказыва8 ния. Уточните, как реагировали присутс8 твовавшие на подобные высказывания Рез8 никова?”. Ответ: 22 октября 59 г. я, в основном, рассказал все. Дополнительно я вспомнил, что Резников среди сослуживцев по радиотехнической школе высказывал недовольство освобождением от занимаемдй должности маршала Жукова, в частности, он заявлял, что Жуков имел большие заслуги и его освободили-от должности в то время, когда он был в Югославии. Это Резников считал вероломством и говорил, что Жукова, якобы, боялись, поэтому так с ним и поступили... Ну, а це ще жахливіше! А ось покази Валентина Венделовського, на час допиту — зав. секретною (!?? — знай наших!) частиною: Вопрос: По каким конкретно вопросам и в чем заключались неправильные (!?? — О.Р.) мнения его по политическим вопросам? Ответ: Примерно до 27 мая 1959 г. в нашей печати очень широко обсуждался вопрос о заключении мирного договора с Германией и превращении Западного Берлина в свободный город. В связи с зтим Резников примерно в-то же время обращался ко мне в окружении других лиц с вопросом: “Почему Советский Союз возражает против проведення “сво% бодных” выборов в Германии?” Я дал ему объяснение, соответствующее позиции нашего Советского правительства. Не соглашаясь со мной, Резников заявлял, что это не демократично. Более резко своих мнений по этому вопросу в беседах со мной Резников не высказывал, хотя с подобним вопросом Резников ко мне обращался нес8 колько раз и при этом говорил мне, что я го8 ворю ему не свои мнения, а мнения совет8 ской печати. Из этого я заключаю, что Рез8 ников имел иные мнения по этому вопросу... Резников был не прав в оценке творчес8 тва Маяковского, поэзию которого, крити8 кующую недостатки нашего движения пер8 вых лет советского государства, Резников автоматически переносил на более поздний и даже современний период нашего разви8 тия, хотя перед творчеством Маяковского Резников преклонялся... Як вам така закрученість?! “Поэзию которого... переносил на более поздний период...”?!! Боже наш, який період ми з вами пережили! Ви вдумайтесь у ці питання і відповіді, вникніть у ту примітивнодурацьку атмосферу, яка нас оточувала, якою ми дихали, за межі якої ми не могли, не мали права виборсатись! “Не сметь свое суждение иметь!” Тим більше — висловлювати його! І наскільки ми зараз вільніші, розкутіші, сміливіші, мудріші!.. Ось стор. 62 першого тому справи. Відповідає Анатолій Зайченко, мій однокашник по училищу радіометристів, допитуваний, ясна річ, у дні мого арешту. “Резников, например, высказывал, что,
якобы, у нас в СССР очень трудно приобрести необходимую вещь, а в капиталистических странах это сделать легко. Особенно Резников спорил по поводу покупки легкових автомашин и товаров широкого потребления. По этому вопросу с Резниковым многие спорили и доказывали ему неправильность его взглядов”. Га? як вам це? “Читайте, завидуйте — я гражданин Савейскава Саюза!” — казав Маяковський. Але ж далі, далі читаймо! “Очень часто Резникова критиковал матрос Мокляк Владимир, который по по8 воду высказываемых Резниковым мнений прямо говорил ему: “Комсомолец, а чепуху говоришь”. Резников среди личного состава пытался доказывать, что у нас в СССР, якобы, очень низкая оплата труда в колхозах. По этому вопросу даже я лично пытался опровергнуть неправильные мнения Резникова”. Влітку 1958 року я, працюючи в театрі, мешкав у кімнатці, яка була гуртожитком театру — там нас було троє. Ось допитується Володимир Кубишкін, початкуючий актор, хорист, високий і незграбний трохи: “Эти стихи мне не нравились, так как они по своему содержанию упаднические, пес8 симистические и чувствовалось преклонение перед Есениным... Помню факт. Вскоре после того, как Резников стал работать, я читал книгу “Голубая стрела”. Резников спросил ме8 ня, что я в ней нахожу хорошего. Я: что она о заброске шпионов. Резников, выслушав это, заявил, что это ерунда, зачем я этим инте8 ресуюсь, ведь они же меня не трогают. Я вновь возразил Резникову, что речь идет не о личном и личных интересах, а о подрыве на8 шей экономики и могущества общественного строя. В этой полемике мы очень поспорили, но Резников так и остался при своих мнени8 ях. С этого времени Резников никогда не за8 тевал со мной разговоров, касающихся нашей советской действительности и мы даже пе8 рестали вместе ходить на роботу”. Так-так, правду сказав. Мені просто стало нецікавим з ним спілкуватися. Та його в театрі і називали “кугутом”. Допитують художника театру Віктора Соченка. Вопрос: Как вы можете охарактеризовать Резникова в политическом отношении? Ответ: Мне трудно это сделать — я мало его знал. Стихи читал. Один рассказ о каком8то нищем или слепом. Содержание я не помню, впечатление нехорошее, так как в рассказе все описывается в мрачных красках. Я сказал Резникову, что так можно писать только о жизни старой царской России. Увлекался стихами Есенина, некоторые читал наизусть... Материально обеспечен Резников был плохо, и это сказывалось зачастую в том, что у него были упаднические настроения. Он мне говорил, что ему тяжело сводить концы с концами, и в этом отношении был недоволен своим положением. Я помню, что Резников увлекался абс8 трактным искусством, любил рассматри8 вать в журнале “Польша” иллюстрации ху8 дожников8абстракционистов, восторгался ими и доказывал, что живопись эту нужно уметь понимать. Вопрос: При каких обстоятельствах и в связи с чем Резников, беседуя с вами, возводил клевету на советскую действительность, проводимую компартией и Советским правительством политику? Ответ: Открыто антисоветских высказываний со стороны Резникова я не слышал. Не могу припомнить, чтобы он сознательно возводил клевету на нашу действительность, коммунистическую партию цли советское правительство... Порівняйте запитання і відповідь. Самим питанням у свідомість свідка втовкмачується думка: Різників — “антисоветчик”. Та Соченко був, мабуть, твердим горішком. На жаль, я його майже не знав... Так само досліджувалася ноосфера Володі Барсуковського, його “упаднические и пессимистические стихи”. Володя дуже точно проаналізував причини виникнення у нас таких настроїв і таких намірів: “...Мы читали друг другу свои стихотворения (я и Резников), находили много общего в высказываемом. На работе я увидел и соприкоснулся с жизнью, что называется, вплотную, увидел двуличие, бюрократизм, и это очень поразило мое сознание, привыкшее во всем усматривать что8то романтичное и возвышенное, в книгах, кроме того, я углядел почему8то только хорошее, а в жизни, наоборот, видел только много отрицательного. Я боролся с самим собой, искал мучительно выхода и не находил. Несколько раз с Резниковим касался на8 шей жизни, и мы почему8то находили, что она устроена плохо. Как устроить лучше? — мечтали и спрашивали себя мы, романти8 чески настроенные”. Га? Який чудовий аналіз, яке проникнення у нашу юнацьку психологію! Але ось тут дійшов я до основного, що трапилося зі мною в камері. 16 жовтня у газеті “Правда”, яку мені щодня закидали через “кормушку”, я прочитав, що у Мюнхені 15.10.1959 р., себто, напередодні, помер Степан Бандера. Через дві-три години слідчий, пронизливо дивлячись мені в очі, повідомив те саме. Я, інтуїтивно відчуваючи якусь підступну пастку, здається, запитав у нього: хто це такий? Хоча я дещо знав про боротьбу УПА, бо в училищі був один демобілізований з війська хлопчина, що перебував-служив на окупованій Совєтами території Західної України і за чаркою щось розповідав… Така — зумисне простакувата — моя реакція на це повідомлення, та ще мої писання російською мовою, та ще мої листи батькам російською (“Здравствуйте, дорогие папа и мама… Ваш сын Алексей”) призвели до того, що слідчі надалі на теми України зі мною не говорили. А я — раптом — в камері! — сам — при% ходжу до істини!!! Сталося це так. Лежу яна тапчані і читаю Іллі Еренбурга книжечку “Годы, люди, жизнь”. І зустрічаю там розповідь про те, як автор із Франції переїздить кордон з Бельгією. І так собі між іншим повідомляє, що мова у Бельгії французька. Це в мені зачіпає якісь струни. Я ще раз перечитую. Логічно випливає думка — а чому ж тоді Бельгія існує незалежно від Франції? Раз мова одна, то має бути одна держава! І тут моя думка перескакує на нашу країну. А чому ж ми з Росією в одній державі? У нас же різні мови! Я у школі вивчав українську і російську! Дві мови! Різних! Значить, ми маємо бути окремими державами! Можете уявити, що раптом почалося у душі моїй? Мене досі дивує ота емоційність, з якою я зробив своє відкриття. Я бігав по камері, я рвав волосся на голові. Серце мені заходилося! Як це так, щоб я був такий неосвічений!? Мені 20 років, а я не знаю, що Україна в неволі! Та вона ж має бути самостійною, незалежною державою! Чому ж я напам’ять знаю перші два томи Маяковського, а Тараса, а Лесі Українки, а Івана Франка не знаю!? Так це ж мої поети! Я ж українець!!! Чому ж я писав Ваш сын Алексей?? Я ж українець, а отже, я — Олекса!! Чому ж я Рєзніков? Я ж маю бути Різників, або Різниченко! І взагалі — як я міг забути про свій народ? І це буяло у душі моїй кілька днів. Я дав собі слово вступати на українську філологію, якщо не розстріляють, чи не дадуть років 10—15. Пізніше у містерії “БРАН” я це описав такими словами: Я в еміграції духовній у юності перебував. Був яничаром майже повним, і власну мову забував! Якраз тоді душа Степана, осиротівши в чужині, шукала душу безталанну, щоб знак життя черкнуть на ній. І я цей знак прийняв, як хлосту! Він душу юну роз’ятрив — і яничарство, мов короста, опало з мене — я прозрів! Побачив раптом Україну, дітьми забуту, в кайданах! До неї, ставши на коліна, заговорив словами сина, благав: прости мене, страдна!... Тим часом слідство ішло своїм ходом. Я досі вдячний Богу, що мені вистачило глузду не казати про своє відкриття нікому! Навіть отому підсадному, що був у камері. І це мене врятувало. Бо якби слідчі дізналися про моє раптове українофільство, мав би я років 7. Про цю можливу перспективу я дізнався уже в таборі, де полонені воїни УПА роз’яснили нам з Володею наш малий строк — по півтора року. Ми з Володимиром майже щиро, майже
Слово Просвіти · PDF у Вікісховищі ↗
